Андроник (andronic) wrote,
Андроник
andronic

Category:

История Андроника Комнина, рассказанная andronic’ом (5)

Начало -> Продолжение -> Продолжение -> Продолжение

9. Две Марии и трон империи.

В марте 1180 года император Мануил неожиданно заболел и слег. После нескольких месяцев болезни уже всем стало понятно, что царь не жилец и пора подумать о том, что будет с империей после него. У Мануила был сын Алексей, законный и очевидный наследник престола, но ему было всего двенадцать лет.

Справедливо боясь неизбежной после смерти царя борьбы за реальную власть между его близкими, многие придворные уговаривали умирающего царя назначить наследнику умного и влиятельного опекуна-регента и заставить многочисленных Мануиловых родственников признать его главенство. Но Мануил только посмеивался в ответ, говоря, что ни в каком опекуне нет необходимости, потому что астрологи пообещали ему еще четырнадцать лет жизни, и он вот-вот поднимается, и опять предастся любовным утехам с молодыми женщинами и другим рыцарским удовольствиям. С этими словами на немеющих губах, постриженный в монахи и нареченный Матфеем третий император из династии Комнинов 24 сентября 1180 года отошел в мир иной.

Объявленный императором Алексей II был легкомысленным мальчиком, отец еще толком не успел приступить к его подготовке к царскому венцу. Юный царь проводил время в играх со сверстниками, охоте и совершенно не занимался государственными делами, да и по малолетству вряд ли был к этому способен.
Фактической правительницей великой империи стала его мать императрица-вдова Мария, как я уже говорил, бывшая дочерью французского князя Антиохии Раймунда, и сестрой несчастной принцессы Филиппы, так бессердечно соблазненной и брошенной нашим героем.
Соединение редкой красоты и невеликого ума роднило ее с другой Марией-«чужеземкой» – французской королевой Марией-Антуанетто . И ее судьба в какой-то степени оказалось прообразом судьбы той, ныне более известной монархини-красавицы. Для начала, оказавшись в положении Пенелопы, заведомо не ждущей домой Одиссея, из всех претендентов на ее сердце она выбрала едва ли не самого худшего – племянника Мануила красивого и недалекого протосеваста Алексея Комнина, любителя ночных попоек и дневного сна. Правление этой парочки сочетало отсутствие всех достоинств правления Мануила, который был, несмотря на все свои ошибки, все же выдающимся полководцем и дипломатом, с сохранением его главных недостатков. И в первую очередь, это касается засилия при дворе и в государстве в целом выходцев из Западной Европы, воспринимающих Византию и ее жителей, исключительно как источник доходов, место «удачной охоты». И было уже не понятно, отчего казна пустеет больше – от многочисленных расточительных пиров, который василисса закатывала своим французским и итальянским друзьям, или от воровства, ставшего при ней уже совершенно бесконтрольным. Между тем на западе империи, пользуясь отсутствием в соседней великой державе твердой воли и власти, несостоявшийся зять Мануила, а ныне венгерский король Бела III один за другим занимал далматинские города (их империи уже никогда не вернет).
Последствия не заставили себя долго ждать. Прежде любимую в народе императрицу стали называть Ксена – «чужеземка». Увы, в империи оказалось очень много ксенофобов.

В столице оппозицию западнической власти Ксены и протосеваста Алексея возглавила дочь Мануила, которую также как императрицу звали Мария. По иронии судьбы, если фаворитом и, возможно, тайным мужем Марии-чужеземки был грек Алексей Комнин, то мужем руководительницы национальной партии был франко-палестинский рыцарь Ренье Монферратский, незадолго до смерти Мануила возведенный в ранг кесаря. Началось длительное и ожесточенное противостояние. Вокруг дочери Мануила в своем неприятии самоубийственной для империи политики императрицы и ее любовника объединилась часть знати, духовенство и изрядная часть простого люда Константинополя Неудавшийся заговор царевны Марии, в котором приняли участие сыновья Андроника Комнина Иоанн и Мануил, закончившийся ее бегством в собор Святой Софии, странным образом превратился в триумф национальной партии, особенно после того, как попытавшийся сместить фактически поддержавшего заговор патриарха Феодосия протосеваст Алексей малодушно отказался от своего намерения, испугавшись мощного негодования константинопольских жителей, защитивших своего любимца.
Можно было бы сказать, что заговор закончился ничем, если бы благополучное возвращение заговорщиков к себе домой не показало всем участникам противостояния слабость власти императрицы и нерешительность и малодушие ее главного помощника.

Но неудача заговора показала также, что ни патриарх Феодосий, ни Мария Комнина, ни тем более чужеземец Ренье Монферратский не были теми фигурами, которые были бы способны сокрушить власть императрицы, поддерживаемой многочисленной латинской диаспорой. И национальная партия обратила свои взоры в сторону энейского изгнанника.
В каком-то смысле это был звездный час Андроника. Казалось, что сами камни Царьграда вопиют о его возвращения. В многочисленных письмах к нему обращались представители знати и высокопоставленные священнослужители. Поразительно, но даже царевна Мария, непосредственно ответственная за вторую опалу и многолетнее изгнание нашего героя, просила Андроника о вмешательстве в ситуацию в столице и империи. Да что там кесарисса Мария! Сама императрица Мария во время мятежа антизападников обращалась в Андронику за помощью. Она-то на что надеялась?

Еще одна Мария, дочь нашего героя, приехала к отцу с призывом от имени знати и народа Константинополя спасти гибнущую империю. Весной 1182 года Андроник с небольшим войском, набранным в Пафлагонии, выступил в сторону столицы.

10. Триумф Андроника.

Поход Андроника на Царьград напоминает походы полководцев и политических деятелей других времен и народов, идущих по стране, уставшей от глупого или чересчур жестокого правления бездарного короля-императора-президента: от возвращения Наполеона с острова Эльба до «великого» наступления кубинских барбудос на радостно ожидающую их Гавану.

Армия Андроника росла на глазах. К ней присоединялись жители провинций, по которым она шла. Иоанн Дука закрыл перед Андроником ворота Никеи, но тот ее просто обошел. Губернатор Фракисии Иоанн Комнин удержал в повиновении эту область протосевасту, но на большее у него сил не хватило и препятствовать продвижению войск Андроника он не смог. Никомедия перешла на сторону пафлагонцев.
Протосеваст Алексей выслал навстречу Андронику войско под руководством его тезки Андроника Ангела. Однако, поскольку солдаты Ангела не горели желанием сражаться против любимца и надежды всей империи, битва около крепости Херакса быстро закончилась полным разгромом Ангела. Не собираясь отвечать перед протосевастом за поражение, Андроник Ангел со всеми шестью сыновьями перешел на сторону Андроника Комнина. Увидев в своем лагере столько ангелов сразу Андроник весело заметил что-то вроде: «Ну теперь, с таким небесным воинством мне поражение уж точно не грозит». И процитировал из Евангелия: «Се, посылаю Ангела Моего перед лицом твоим, который проиготовит путь твой пред тобою.»

Победный марш остановился, достигнув пролива, на другом берегу которого был Константинополь. Для произведения наибольшего эффекта Андроник применил хитрость, впоследствие использованную Кутузовым под занятой Наполеоном Москвой, велев по ночам разводить как можно больше костров, создавая впечатление бесчисленных войск, ждущих приказа переправиться в столицу. Воодушевленная примером Ангелов знать стала понемногу линять из столицы в лагерь Андроника Комнина. Флот, который мог бы помешать десанту, во главе с прославленным полководцев и влиятельным царедворцем Андроником Контостефаном также перешел на его сторону.
Перепуганный протосеваст Алексей отправил к Андронику проповедника Геогия Ксифилина с предложением о мире на условиях роспуска Андроником своей армии в обмен на высокий пост в империи. В ответ Андроник прислал ему ультиматум, в котором потребвал от Алексея – отчета в его беззакониях, от императрицы Марии – пострижения в монахини, и возвращения юному императору всей полноты власти.
И тут проявилась вся бездарность и малодушие протосеваста. Обладая еще очень большой властью, располагая средствами казны и поддержкой весьма многочисленной в столице и хорошо вооруженной латинской диаспоры, он не делал ничего, чтобы устранить нависшую над ним опасность, а просто сидел и ждал своей участи. В один прекрасный день его собственная стража, состоявшая из германских наемников, арестовала его и переправила в лагерь Андроника, где он вскоре был ослеплен.
И, наконец, 2 мая 1182 года армия Андроника, переправившись через пролив на кораблях имперского флота, вступила в столицу.

Говорят, будто в эти дни в небе над Константинополем появилась ярко-красная комета. По мнению одних, она предвещала кровавое правление Андроника, по мнению других, знаменовала события, непосредственно последовавшие за ее появлением.
Еще до того момента, как нога первого солдата из войска Андроника ступила на землю ромейской столицы, по Царьграду пронесся слух, будто франкские рыцари, в царствие Мануила во множестве поселившиеся в части столицы, примыкающей к бухте Золотой Рог, куда должны подойти корабли Андроникова воинства, собираются не пустить спасителя империи в город. Жители Константинополя бросились громить кварталы столицы, населенные латинянами. Вот тут они им припомнили все – и наглое высокомерие баронов, и невероятную жадность западных купцов, и, конечно же, еще свежий в памяти разъяренных ромеев прошлогодний штурм латинскими наемниками по приказу ненавистной чужеземки святыни православия – собора Святой Софии, с укрывшейся там кесариссой Марией.
Ворвавшиеся в Латинский квартал горожане не щадили ни женщин, ни детей, ни больных, ни стариков. Было сожжено множество домой и церквей. Не успевшего убежать посла Святого Престола толпа поймала и обезглавила. Больше четырех тысяч латинян было продано в рабство. Части латинян удалось бежать на Принцевы острова. Так они собрали остатки своего флота и еще долго, мстя за страшное избиение 2 мая, в гневе опустошали ромейские поселения по берегам Черного и Средиземного моря.

События этого дня являются, наверное, одной из главных причин крайне негативного отношения к Андронику западных историков и летописцев. Однако справедливости ради заметим: никто не может определенно сказать, отдавал ли Андроник приказ устраивать избиение латинян. Самого же Андроника в это время в Константинополе не было. Он остался в своем лагере, и пробыл в нем еще целых десять месяцев. Чего он ждал? О чем так долго раздумывал этот уже далеко не молодой человек, стоя в двух шагах от радостно ожидающего его Царьграда?

Только в апреле 1183 года, когда народ и синклит стали настойчиво звать его в столицу, Андроник переехал через пролив между Малой Азией и Европой. Можно сказать, что это был его Рубикон.

Сначала он посетил виллу Филопатий, где в это время в двусмысленном положении полупленников содержались юный император и его мать. Встретившись с Алексеем, Андроник со слезами на глазах обнял его, царице же он отпустил лишь короткий кивок, и, не глядя на нее, поинтересовался у присутствующих, что здесь делает эта женщина. Затем старший Комнин удалился с двоюродным племянником в его покои, и оба беседовали о чем-то с глаза на глаз примерно полдня.
После этого Андроник отправился к столице, у ворот которой его приветствовали представители знати во главе с кесариссой Марией и патриархом Феодосием.
Здесь состоялся весьма любопытный разговор главы церкви с фактическим главой государства. Патриарх встретил Андроника фразой из Книги Иова: «Я слышал о тебе слухом уха, теперь же мои глаза видят тебя». Зная сюжет этой книги, можно понять, насколько двусмысленно это прозвучало. Андроник, вспомнив источник цитаты, и усмехнувшись, сказал присутствующим: «Вот смиренный армянин», намекнув на происхождение Феодосия. Дело в том, что у ромеев было принято считать армян людьми себе на уме, никогда не говорящими того, что думают на самом деле. В свою очередь, Андроник посетовал на то, какой тяжелый груз он взваливает на свои плечи, беря на себя тяжесть защиты прав юного императора в столь сложные времена. «Рад это слышать, - мрачно заметил Феодосий, - А то я, узнав о твоем прибытии в столицу, грешным делом подумал, что Алексей II уже мертв». Андроник понял, что от этого «союзника» надо поскорее избавляться. Через некоторое время он сместил Феодосия с патриаршьей кафедры, заменив послушным и слабовольным Василием Каматиром.

В тот же день в церкви Святых апостолов, Андроник посетил гробницу Мануила. В присутствии многих свидетелей он долго лил над ней натуральные слезы и громогласно жаловался на жестокость неба к империи, лишившего ее такого славного и мудрого правителя. Когда же некоторые пришедшие с Андроником попытались его увести, вполголоса говоря, что дань приличиям отдана с лихвой, Андроник потребовал, чтобы его оставили наедине с останками брата. Его указание было выполнено. Говорят, что кое-кто особо любопытный, подсмотрел за Андроником, и видел, как тот шепотом шептал что-то над могилой Мануила на каком-то варварском (русском?) наречии. Кто-то даже уверял, будто понял, что Андроник говорил: «Раньше ты держал меня в узилище, не давал мне покоя и преследовал моих близких. Теперь же ты сам в моей власти, и надежно заперт в своей последней тюрьме. И твои родные жестоко заплатят мне за причиненное тобою мне и моих близким зло.»

Так начался последний и самый кровавый этап восхождения Андроника Комнина к верховной власти.

Продолжение следует
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments