Андроник (andronic) wrote,
Андроник
andronic

Сюжет для новеллы-12

В некой корпорации работает на рядовой должности человек лет тридцати с небольшим.
Некогда, приехав из своей глубинки, поступил в институт, закончив его, в дикие ранние 90-е ухитрился срубить шальные бабки и купил однокомнатку на окраине Москвы. Так в столице и остался.
В некоторый момент случайно попал в эту компанию, да и затормозился в ней надолго. Работник неплохой, но не обладает ни амбициями, ни связями, ни способностью их заводить. Уже который год на одной и той же должности тянет не слишком обременительную лямку, честно выполняет свои обязанности и уходит домой в шесть вечера.

Не женат, и давно уже к холостяцкой жизни привык. Пытается поддерживать все более угасающие контакты с институтскими приятелями. В свободное время делает модели самолетов. Хобби такое.
В общем, уверенный кандидат в лузеры, по поводу лузерства своего особо не напрягающийся.

Но вот однажды на вечеринке по поводу какой-то годовщины компании к нему подсаживается «господин президент». Собственно, подсаживается-то он совершенно случайно. Обходя сослуживцев, ритуально «делая уважение» руководителям разных подразделений, президент решает просто присесть на минутку и в полутьме ресторана садится рядом с нашим героем, и спрашивает, как дела. Последний, будучи подшофе, а также из-за плохого освещения, а также по причине того, что президента за всё время работы видал раза три, да и то издалека, его не узнает, и отвечает довольно раскованно, что-то вроде: «Фальшиво тут все». На вопрос: «Что же именно?» наш герой , со словами «Да вот хотя бы…» показывает пальцем на самолетик, нарисованный на стене, и по пунктам объясняет, что мало того, что несмотря на закос под реализьм, такого самолета нигде никогда не было, но эта бандура потому-то и потому-то вообще летать не может.
Президент на некоторое время впадает в ступор, долго разглядывает изображение, а потом начинает горячо убеждать нашего героя, что тот ничего не понимает, и что эта фигня совсем даже может летать, хотя такую конструкцию никто никогда, насколько он знает, не реализовывал, но…
Когда спор длится уже минут пятнадцать, к президенту подходит один из заместителей и весьма почтительно о чем-то спрашивает. Тут-то до нашего героя, наконец-то, доходит, кого он только что пару раз обозвал «дилетантом». В некотором замешательстве он делает то, чего делать категорически не следует: наливает полный стакан водки и выпивает его залпом…

Дальше его сознание как бы раздваивается. Он будто бы бессильно , не умея вмешаться, наблюдает за второй своей сошедшей с ума половинкой, которая, обильно жестикулируя продолжает спор с президентом, перескакивающий с одной авиационной тему на другую. В момент очередного несогласия президент, бия себя в грудь, божится, что у него дома есть раритетное издание воспоминаний какого-то немецкого летчика, который именно вот так, а не иначе описывает обстоятельства гибели имярек и т.п… В следующем кадре президент и герой уже едут в лимузине президента в президентов дом, причем герой обнимает обеими руками объёмистую сумку с чем-то булькающим, а также горячим и холодного копчения.
Из дальнейшего герой помнит только обрывки: книжки по авиации, разбросанные на полу, и их двоих, ползающих между этих книг на четвереньках; полуторалитровую бутыль французского коньяка, опустошенную на две трети; большую фотографию президента в кабине самолета; спор о том, кто все-таки был лучшим летчиков Второй мировой и т.д…

На следующий день, уже после полудня наш герой просыпается в собственной квартире от телефонного звонка. Звонящий представляется Сергеем, весело интересуется самочувствием и напоминает герою, что завтра с утра они едут на летать на самолете. Плохо понимая, что происходит, герой тупо отвечает «да» на все, что Сергей говорит. Через несколько после того, как герой кладет трубку, что Сергей – это президент его компании Сергей Терентьев, человек, отделенный от него в иерархической лестнице примерно четырьмя этажами, бог-олимпиец. Тот самый человек, с которым он вчера спорил и пьянствовал, которому пообещал вместе с ним полетать на личном президентском самолете, и остаться у которого ночевать категорически отказался, поскольку привык спать дома. Ага.

Найдя в холодильнике неизвестно откуда взявшуюся банку холодного пива, наш герой пытается понять, что же произошло. Тут он вспоминает буквально на днях услышанные им перешептывания девочек в отделе о каких-то личных проблемах президента. Он заключает для себя, что волей случая оказался в нужное время в нужном месте. У президента, человека, у которого всегда все получалось, только что случилось что-то, что резко и больно ударило по его самооценке. Нашему герою кажется, что он даже находит в обрывках воспоминаний о вчерашнем признаки того, что президент, несмотря на попытки скрыть это, растерян и деморализован, и очень нуждается в поддержке, признании без связи с его формальным статусом. И именно в этот момент президенту подвернулся он, новый (ранее не замечаемый) человек с в каком-то смысле совпадающим увлечением. Судя по утреннему звонку, у президента не возникло ни досады, ни неловкости от вчерашних откровений, и он и дальше готов продолжать неформальное знакомство.
И перед глазами нашего героя поплыл бриллиантовый туман. Он представил себе, как он закрепляется в положении личного другого президента компании, как слух об этом вихрем проносится по офису, как, во избежание неприятностей начальник управления назначает его руководителем отдела, а потом руководитель дирекции назначает начальником управления, а потом!...

(Наш герой выходит на балкон и закуривает сигарету.) Потом… Потом надо будет ещё как-то руководить толпой подчиненных, заставлять людей что-то делать, что у него и в нормальной ситуации всегда вызывало ужас и отвращение, а тут у них будет повод говорить о любимчике, пролезшем в начальники не за счет своих ппофессиональных качество, а на приятельстве с президентом. Потом он вспоминает периодически доходящие до него слухи о дрязгах и грызне наверху, о подсиживании, взаимных доносах, подставах, интригах и т.д. Он думает о том, что в отличие от нынешней его работы, когда он по делу контактирует только со своим начальником, ему придется встречаться, разговаривать, договариваться о чем-то с людьми, которые ему будут неприятны, а, может быть, просто отвратительны. Наконец, он вспоминает, какие у него прекрасные отношения с остальными сотрудниками отдела, проистекающие в немалой степени из того, что ему с ними нечего делить.
Хрен с ним, думает наш герой, съезжу, прекрасно проведу воскресенье - полетаю на самолете, когда ещё придется? А если предложат повышение – вежливо откажусь.

Поразмыслив ещё немного наш герой понимает, что прекрасного воскресенья не получится. Завтра не будет пятничной алкогольной раскованности. Общение с президентом станет для него многочасовой пыткой. Врядли он сможет забыть хотя бы на минуту, что находится рядом с человеком, который может его уволить или увеличить зарплату вдвое, бросив между делом пару словом референту.
В замешательстве наш герой выпивает вторую банку пива, а потом еще рюмку водки. Тут он понимает, что проблема воскресенья решается очень легко, а то, что это решение может создать проблему в понедельник, когда надо будет идти на работу, так ведь то когда еще будет. Наш герой выключает из гнезда телефонный шнур, отключает мобильник, ложится на диван, включает любимую кассету, берет в руки любимую книжку, и по его тему растекается волна блаженства…

В понедельник утром первым, что он видит по прибытии на рабочее место, оказывается мрачный начальник отдела:
- Костя-водитель мне только что рассказал, что Терентьев вчера был очень расстроен, пару раз швырял мобильник, и постоянно отхлебывал из фляжки коньяк, чего перед полетом не делал никогда.
Ты же в пятницу с ним уехал, вы оба такие веселые были. Что там у него произошло?

Наш герой думает, что сказать.
Начальник, помолчав, проолжает:
- Вот так видишь человека вечером в пятницу, а в понедельник утром приходишь, а на главном входе портрет с черной ленточкой. Погиб, не справился с управлением самолетом…
Subscribe

  • Традиция

    Имперское почтовое агенство Турн-унд-Таксис после четырех веков славы было ликвидировано аж в 1867 году. ...Но до сих пор у великого множества…

  • Из комментариев: итальянский Робин гуд

    "в 2018 году подсуд попал менеджер отделения Banca di Carnia в малом городке Форни-ди-Сопра, провинция Удине. 50-летний Джилберто Баскьера в течение…

  • Радикалы ли виноваты, что власть неумна?

    Некто многомудрый, не любящий, когда его поминают всуе, пишет: "Феномен ненависти умеренных консерваторов к радикалам-разрушителям не из-за того, что…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 8 comments