October 9th, 2007

Скрепы

Дос барбудос

В 13.10 9 октября 1967 года Эрнесто Че Гевара был расстрелян автоматной очередью возле боливийской деревни Ла Игуэра.

То есть ровно 40 лет назад.
Я родился слишком поздно, чтобы слышать о Че Геваре по свежим следам, и слишком рано, чтобы подростком окунуться в его ново-левацкий культ 90-х.
В брежневско-андроповском СССР официальное отношение к нему было, судя по всему, довольно странное. С одной стороны, деятель национально-освободительных движений (сразу нескольких), друг Советского Союза, один из создателей и руководителей красной Кубы, к тому же мертвенький - то есть, уже никаких фортелей ждать не приходится. С другой стороны, слишком уж Че при жизни был "буйный", неуемный, слишком много "несогласованной инициативы" проявлял. Так что особо не поминали, но и запрета упоминать не было.

Я один раз услышал это имя где-то как-то вскользь, потом - второй, потом (в тринадцать лет) сдался, пошел в библиотеку и нашел там книжку из серии ЖЗЛ. Прочитав ее, я уже основательно прошерстил все три библиотеки, в которые был записан и прочитал все книжки о команданте Че, какие только смог найти, а кое-что и написанное им самим.
Так я стал фанатом этого авантюриста-идеалиста. В 82 году в СССР для тринадцатилетнего подростка его "краснота" отнюдь не была недостатком, а революционность и молодость очень выгодно выделялись на фоне бронзовой советской геронтократии. Но на фоне всего этого окончательно сносила крышу его современность. Он был современником, жил и погиб вот только что, за два года до моего рождения.
Че был Героем Сейчас.

...Это-то все понятно. Но как мне, взрослому, пожившему, прозревшему (хе-хе) относиться к своему бывому кумиру сейчас?

За последнее время я неоднократно слышал и читал, что Че - латиноамериканский Басаев. Или что Басаев - чеченский Че.
Что я могу на это сказать?
Мне сложно псравнивать человека, который (или кто-то другой, но по его плану и приказу) захватывал роддома, театры и школы, и Че, в юности всерьез собиравшегося посвятить свою жизнь работе в лепрозории.

Но, допустим, Басаев был бы немного менее инфернальным злодеем, нежели Че.
Оба - и по собственным утверждениям и по мнению тысяч людей - борцы за справедливость. Оба бросали вызов империям, которые считали виновниками бед своего народа. Оба отстаивали свои убеждения с оружием в руках. Оба не сразу, но уже в процессе борьбы выбрали идеологии всемирного значения, и умудрились еще при жизни стать живыми символами этих идеологий. Оба мыслили масштабами, далеко выходящими за рамки одного народа или одной страны, строили планы переворачивания вверх дном половины мира. Оба были героями и примером для подражания для миллионов молодых людей в десятках стран мира. Оба стали для своих приверженцев современными воплощениями робин-гудовской легенды, неправдоподобно неуловимые и без малого бессмертные, и предметом бессильной до поры злобы своих врагов. Обоих в конце концов настигла ненависть защитников империи, и оба умерли отнюдь не в постели, прожив около сорока лет.
От обоих остались фотографии улыбчивых бородачей в камуфляже на партизанской стоянке в лесу, с автоматом в руках и с боевыми товарищами в общей борьбе за справедливое устройство общества.

Если бы я знал, какой из этого следует вывод, то я бы не писал этот пост.