July 30th, 2012

Скрепы

Беатификация панка

Смотрел церемонию открытия Олимпиады.
Так что, Сид Вишес уже официально, на высочайшем уровне, возведен в ранг британского культурного  достояния?
Ну то есть, в принципе, по факту это, наверно, так и есть. Все-таки, как выразился как-то Артемий Троицкий, "Верховный панк", точка отсчета всего панк-движения.

Но, все же, есть в этом что-то предельное с точки зрения "официальных" представленияй о роли культуры для человеческого общества. То есть, постулат о том, что культура должна учить добру, делать человека чище и лучше  в этом месте откладывается в сторону окончательно.
Ну да, я понимаю - там обличение лицемерия, угнетения, несправедливости, экзистенциальные неразрешимые вопросы и все такое.
Но все же согласитесь, Вишес - это даже не Вийон, про которого все знают, что был он вор и разбойник (на самом деле, не совсем верно, но бог с ним). Стихи Вийона все же жизнеутверждающие.
Вишес же - сплошное отрицание, без всякой "положительной программы". Я думал, что таких не берут в космонавты
в хрестоматию не записывают.

... А, кстати, Егора Летова еще в школе не преподают по литературе?  

Скрепы

Полустанок в степи

Рассказывать сны моветон, но иногда очень хочется.
Сегодня приснился на редкость связный сон, какие случаются не каждый год.

Приснилось, будто забрали в армию. То есть, и раньше такое снилось, первые лет пять после срочной службы весьма частенько. Потом, естественно, реже. Обычно снилась та же или похожая часть, форма КПП, и т.п., старые сослуживцы.
Тут приснилось другое. Накопительный пункт, больше смахивающий на аэровокзал. Потом какая-то странная часть, вроде бы какой-то перевалочный пункт, и вовсе похожий на гостиницу. Там мне и другим призванным - дядькам от двадцати пяти до сорока пяти выдают красивую добротную форму - несколько комплектов, личное оружие. Команда - человек двадцать.
Все новоиспеченные солдаты спокойные степенные, ни пьянства, ни слегка истерического возбуждения, свойственного призывникам. Правда, чуть сонные какие-то. Спокойные сверх меры, чересчур.
Появляется лейтенант, знакомится с нами, и исчезает на несколько дней. Мы живем в этой странной казарме-отеле по двое в маленьких комнатах с телевизором и хоодильником. Ничего не делаем. Ходим на первый этаж питаться в столовую со шведским столом.
Потом вдруг нас быстро поднимают рано утром, в автобусах отвозят на вокзал и сажают в поезд. И привозят в маленький городок, и там размещают в школе-интернате. И опять мы там сидим. Один раз выгоняют на зарядку. Но потом почему-то перестают. Кормят из полевой кухни, которую привозят и увозят три раза в день.
Потом опять поднимают и куда-то перевозят.
Потом еще раз.
Постепенно начинает чувствоваться в этой монотонности какая-то нарастающая неправильность, сбой программы. Какие-то неведомые нам планы нарушаются. Становится яснее, что нас увозят куда-то все дальше от западных границ, каждый раз спешно. Вдруг меняются  офицеры. Телевизор не работает. Отключаются мобильники. Новое место, куда нас привозят - совсем безлюдное и брошенное. Выдают сухпайки.
В последний раз нас два мрачных молчаливых прапора сажают в холодный поезд на пустой платформе среди заснеженной степи. И долго-долго везут куда-то на восток.
На этом сон заканчивается.