September 26th, 2012

Скрепы

Экспедиция на историческую родину-1

Объективность наблюдений нарушала невероятно замечательная для Екатеринбурга, вообще, и для этого времени года, в частности, погода. За пять дней в конце сентября мне не довелось застать ни одного дождя. В городе оказалось сухо, тепло – как раз в той мере, как мне хотелось бы, и неправдоподобно красиво. Это тот случай, когда можно сказать, что золотая осень именно буйствовала красками – всей радугой за исключением, может быть, фиолетового. 
Между тем, в воспоминаниях детства и юности у меня Свердловск ассоциировался, в основном, с серым, серо-голубым, черным и белым. Цветами снега, который там полгода, неба, осенне-весенней грязи, пыльного асфальта. Кто меня хорошо знает, подтвердят – это мои любимые цвета.
* * *
В последний раз я в Екатеринбург приезжал два с половиной года назад, причем последний мой трехдневный приезд совпал с чуть ли не самыми холодными днями в году. В результате, исключением родственников, праздновавших юбилей отца, через вьюгу и ледяную темениь за окнами квартиры, машины и столовой Уральского политехнического института я тогда мало что увидел из жизни родного города. Кроме, разве что девушки и парня, танцевавших на одном из этажей пустого в январе главного корпуса УПИ бальные танцы.  

Сочетание дикого холода снаружи, вихрей за окном и кружащейся пары – такая нарочитая, вызывающая красивость. Явление для Свердловска, как его помню,  абсолютно нетипичное.  

До этого я не был в Екатеринбурге еще пару лет с гаком. Так что по-настоящему я  родного города не видел лет пять. Достаточный срок, чтобы могли накопиться заметные перемены.  
* * *
Встретился со школьным другом. Гуляли с ним по центру города. Он поинтересовался у меня, что, на мой взгляд, больше всего изменилось. Я ответил, что в глаза бросаются две перемены - во-первых, появление множества действующих и строящихся церквей, во-вторых, огромное количество едальных и питейных заведений.
Тогда он спросил:
- Ты полагаешь, это как-то одно с другим связано? 
Друг – хирург, несколько лет назад обратился в махаянический буддизм.


Во времена моего детства на весь Свердловск церковь была всего одна, относительно недалеко от моего дома. Я туда как-то лет в двенадцать заходил в воскресенье – народа там было, не так, чтобы много. 
Теперь идя по проспекту Ленина, я в некий момент видел как бы не пять сияющих куполами храмов одновременно. 

С известной поправкой на недостатки личного опыта, могу сказать, что во времена моего детства и юности вокруг себя я никаких признаков криптохристианства не замечал. Народ был неверующим совершенно искренне. Икона могла в доме наличествовать, но в характерном месте  - не в «красном углу» и не над входной дверью, а – в книжном шкафу, рядом с Хемингуэем и Дюма.

Уехал я из Свердловска до начала бурного интереса к религии конца 80- начала 90-х, и поэтому мне трудно судить, как это было тогда. И екатеринбургский «православный ренессанс» заметил только теперь.

Во время той же прогулки с другом-буддистом обратил внимание на строящуюся церковь на месте памятника большевику Малышеву.  Сначала подумал: логично – памятник большевику ликвидировали, церковь поставили.  Оказалось немного не так. Памятник с того места, где он терялся среди высоких зданий, перенесли на берег реки, где на него открывается хороший вид с обеих набережных.

Вот  так и большевика уважили, и бога.

Конечно, наиболее интересное явление с этой точки зрения – знаменитый далеко за пределами Екатеринбурга Храм на крови, построенный на месте снесенного Ельциным Ипатьевского дома, где убили царскую семью и оставшихся с ними.

Я его посетил впервые.

Впечатление неоднозначное.

Все время думал – где граница между  отданием дани памяти замученным людям, возможно, с чьей-то точки зрения заслуживающим особого поминания,  и бизнес-эксплуатацией совершенного много лет назад убийства. С другой стороны, так можно сказать про многие места поклонения на месте совершенных преступлений – от Храма Гроба Господнего до Варшавского гетто.

При очередном наблюдении лотков с открытками, магнитиками, книжками и значками посещает странная мысль, что купоны зачастую стригут потомки прямых или косвенных виновников трагедии. Жестокое убийство либо потворство ему оказывается хорошей инвестицией для будущих поколений.

Скрепы

Экспедиция на историческую родину-2

Выставка современного искусства в рамках Второй уральской индустриальной биеннале. 
Перед конструкцией из шести бензопил, изображающей солнце, стоят два парня.
Один – другому: 
- Это еще что! Вот в Нью-Йорке была инсталляция, так там солнце было сделано из ста сорока лопат!
- А в чем смысл? – спрашивает другой.
Первый – с досадой:
- Да конечно, так не поймешь. Это ж надо видеть…
* * *
С соседней комнате перед экраном стоит группа молодых людей.
На экране катится шар, сталкивает с места колесо, колесо опрокидывает ведро с чем-то горящим, горящее льется по желобу и поджигает тряпку, огонь поднимается по тряпке вверх, и нагревает котелок с водой и т.д.
Девушка, видимо, уже устав от ожидания, спрашивает парня:
- Еще долго?
Парень отвечает: 
- Ну, тут написано, что общая продолжительность – полчаса. 
Подумав:
- Хочешь, дальше пойдем?
Девушка:
- Нет, подожди, должно же это ЧЕМ-ТО кончиться!
(Конечно, свадьбой, девушка - andronic)
* * *
В следующем зале видео: мужик на огромный – метра три в диаметре - круг из теста насыпает помидоры, оливки, сыр, яйца, что-то еще, наливает оливковое масло. После этого в недоумении смотрит на дело рук своих, поскольку ни плиты, ни печи в комнате нет, а в дверь эта мега-пицца явно не пролезает.
Скрепы

Экспедиция на историческую родину-3

В трамвае кондукторша, глядя на стоящую старушку и сидящих молодых людей, стала стыдить последних, противопоставляя им – бескультурным и невежливым – правильно воспитанную молодежь в ПРОВИНЦИИ.


За время пребывания в городе я заметил, что екатеринбуржцы себя провинциалами даже не то, что не признают, а просто не воспринимают. Явно присутствовавшая во времена моего детства и юности зависть к москвичам то ли затаилась где-то на существенно более  глубоком уровне, то ли вовсе пропала.

Определенный смысл в этом есть. Уровень жизни в городе и благосостояние горожан, по крайней мере, на поверхностный взгляд, достаточно высокий. Недостатка в культурных, развлекательных и культурно-развлекательных мероприятиях и постоянно действующих точках на любой вкус не наблюдается. Как уже было замечено, ресторанов, кафе, баров, и прочих мест приятного времяпровождения в весьма немаленьком центре города – кажется, даже как-то избыточно.

Интернет и телевизор ощущение расстояний окончательно ликвидировали.

Закругляют картинку многочисленные консульства в некогда закрытом для иностранцев городе, и международный аэропорт Кольцово.

 

И сам себя я воспринимал как приехавшего «из другого города», а не «из МОСКВЫ».

В 93 году это было не так – тогда я приезжал из Мсоквы в город-оружейник, находящийся в глубокой депрессии, на Москву откровенно обиженный. И в 96 году это было не так – тогда лейтмотивом настроения было бодрое и злое, но все же провинциальное – «а идет она, эта Москва, без нее обойдемся».

А теперь вот так. И, по мне, это хорошо.  

Скрепы

Экспедиция на историческую родину-4

Уральский говор.  

По моим воспоминаниям он, почему-то, гораздо чаще заметен у женщин, чем у мужчин.

В этот приезд убедился, что память меня не обманула, это, действительно так. Интересно, почему?

Екатеринбургские мужчины вряд ли чаще смотрят телевизор, из-за чего речь могла бы больше корректироваться в сторону литературного эталона или некой «общероссийской нормы». Не думаю, что они почему-то больше общаются с иногородними. Так же вряд ли они специально стараются говорить «правильней», думаю, они и не поймут, если им так это назвать.

 

Возможно, они попросту немногословней женщин.